тень — искаженная реальность в представлении загнанного в угол подростка, что побитым щенком скалится на плохой ужасный несправедливый мир. это и есть тень. гаррет даже не удивляется тому, что тень приняла облик пугающих казематов, которыми, кажется, запугали всех и вся в киркволле, будь ты магом или нет. он даже готов поспорить, что, проберись они ему в голову, увидели бы такую же картину, ибо за несколько лет жизни в городе цепей гаррет перенял привычку местных жителей опасливо озираться в сторону и храмовников, и самого острова, где лишь они есть власть.
пусть облаченных в сияющие доспехи солдатов церкви не видать, тень все же находит способ вписать их в кошмар наяву. проходя мимо статуй рабов (возможно, это мерещится лишь гаррету, но в тени статуи приобрели лица всех тех магов, с которыми хоук столкнулся в стенах киркволла), до них доносится глухое, теряющиеся в бесконечном пространстве кошмаров, эхо лязга металла: мечей, доспехов, цепей — всего, что может проассоциировать себе юный маг-отступник, которого всю жизнь лишь пугали храмовниками. в тени его страх перед церковью пронизан везде. невольно им начинаешь дышать и ловить себя на пугающей мыслью: “они идут за тобой”.
эхо мысли — всего лишь эхо — не ощутимым ветром проносится над ухом гаррета, заставляя того замереть на месте, и испуганно обернуться. завороженные необычным для их стандартных приключений местом, его спутники не сразу обращают внимание на отставшего лидера. хоук долго, словно вечность, всматривается в тянущуюся темноту, которую они оставили позади. или они от нее ушли? сбежали? вышли? а может его загнали в угол и готовятся нацепить цепи? как мы, демоны нас дери, тут оказались?
мгновение и его тело парализовано не пойми откуда взявшимся страхом. мгновение и он становится тем самым подростком, которого также пугали храмовниками, кругом магов, церковью, всем-всем-всем. в детстве мир хоука был соткан из страхов перед всем и вся, и тень это почувствовала. она насыщается его страхом. подобно паучихе плетет дальше, больше, свою сеть, связывая один узелок страха одного подростка с другим, тем самым насыщая новыми красками картину “страшных-престрашных казематов”.
из пропитанного страхом дурмана хоука вырывает голос фенриса. эльф первым заметил отставшего лидера. его голос, ставший теплым, можно даже сказать родным (слишком родным), заставил гаррета вспомнить, что мнимые страхи над ним не властны, пока рядом есть те, на кого он может опереться в любой момент, один из которых наступил. опомнившись, хоук моргает пару раз, прогоняя сотканное из детских кошмаров наваждение, кидает взгляд назад в темноту и на команду, и с неожиданно огромным трудом присоединяется к остальным: его будто правда сковали цепи, или паутина, и обе очень сильно не желали отпускать.
— странное место, — окидывая взглядом тень казематов, роняет хоук и идет вперед, возвращаясь на роль лидера маленького отряда искателей неприятностей. — надо найти фейнриэля, и как можно скорее. здесь все пропитано им, не самый хороший знак.
не давая более пояснения своим словам, будто своим молчанием говоря “магическая тема не для всех”, гаррет ведет за собой остальных как всегда уверенный в верности избранного пути. по крайней мере он вновь старался делать вид, что знает, куда идти. если раньше можно было опираться на карты, или хотя бы ориентиры, то здесь в тени оставалось полагаться лишь на удачу. надеясь на последнюю, гаррет кладет руку на ручку тяжелой двери в наивной надежде. что их приключение в тени закончится так же быстро, как и началось. мечтать не вредно.
первая их отряд покинула изабелла. демон желаний легко заманил на свою сторону соскучившуюся по морю и соленому ветру пиратку. биться против напарницы было нелегко, но с каждым заклинанием и ударом гаррет успокаивал себя мыслью, что они в тени, и это все не правда, и изабелла никогда не предаст ни его, ни кого из них. правда?
после битвы хоук полнился сомнениями. победа не принесла вкус удовлетворения, а лишь горечь ложной утраты, от которой хотелось плеваться, лишь бы согнать с языка мерзкую желчь. она лишь одна. с кем не бывает? но этого больше не повторится. в сей мысли гаррет пытался найти покой какое-то время, пока его рука вновь не легла на новую ручку тяжелой двери, что отворилась и явила перед ним новое предательство.
от той, что старается следовать закону, когда другие закрывают на это глаза, последнее, что хочется ожидать то, что она направит свой меч против тебя. искреннее удивление читалось на лице гаррета, когда авелин вслед за изабеллой поддалась демону желанию, хотя мгновение назад уверяла, что в отличие от пиратки никогда бы не купилась на такую глупость. никто из них не идеален.
глядя на растворившееся в тени тело авелин, хоук крепче сжимает в руках посох. привыкший лечить раны соратников с тяжелым грузом на сердце приходится наносить увечья онным. слово “пройдет” пытается найти место на устах целителя, но остается на кончике языка, а вскоре проглатывается в гулком глотке, опускаясь вниз по горлу, залегаясь на сердце. новые шрамы, которые “пройдут”, надо только дать им время.
тяжелый вздох прорезает давящую тишину после битвы с авелин.
— обоим прочитаю лекцию после. — гаррет пытается перевести все в шутку, но получается паршиво. он сам об этом догадывается, из-за чего кашляет, будто горло запершило. — вперед. на встречу к новым соблазнам.
кривая улыбка ложится на его уста вслед за рукой, что вновь легла на рукоять тяжелой двери. после двух ударов в спину стало понятно, почему эти двери так сложно открывать.
но фенрис — это же фенрис, его фенрис — не поддастся лживым речам демона. особенно после того, что уже слышал. особенно после того, что эльфу пришлось пережить. предательство мерзкое на вкус. им обоим теперь это известно.
