Wolę ciszę. Mały pokój.
Zamiast toastów – spokój.
Волны ласкают кожу водой, пеной. Той лаской, которую может передать только океан. Особые воды, та мощь и сила, которые не передать. И Тея ныряет с лодки в полной дайвинговой аммуниции, закрывает глаза на секунду, будто переносится в телепорте в совсем другой мир. В этом мире другие краски, звуки, ощущения. Здесь не так суетливо и все происходит плавно, размеренно. Она посылает команду жестами напарнику, что поплывет вниз. Они переговариваются без лишнего шума, пуская мелкие пузырьки от движений. Глубже. Там, где еще тише. Хочется стать русалкой и остаться на дне.
В тишине.

Nie szukaj mnie w tłoku,
Jestem z boku.
Смерть - удар биты по ногам. Теряешь равновесие, а затем падаешь наземь. Ищешь опоры, а вместо этого погрязаешь в зыбучих песках. Вдохнуть не можешь - давит грудную клетку, а выбрать сил нет и, в конечном итоге, сдаешься.
Тея оказалась в ловушке обстоятельств с двумя младшими сестрами, которые заслуживали лучшей жизни. Она, студентка колледжа с минимальным пониманием жизни, но огромной фантазией, распиравшей мозг, вдохнула поглубже, отбросила с себя все мечты, как ненужную шелуху.
Проще. Легче. Терять нечего.

Perła w głębinie,
Co w tłumie nie zginie.
Его глаза цвета перегретой карамели. Раздражали. Его улыбка с ноткой издевки. Доводила до белого каления. Его смех, как шум волн океана в бурю. Заставлял ее закрывать ладонями уши и петь дурацкую мелодию, чтобы только не слышать.
Как же Теодора скучает теперь по этим моментам. Хотела бы посмотреть на фотографии, но спрятала все на дальнюю полку, чтобы не видеть, не слышать, чтобы разум не делал больно сердцу раз за разом.

Mój wybór. Mój krąg.
Z dala od waszych rąk.
Общая тайна, как соль океана в крови. Ее не видно, но она держит на плаву. Кровь может связывать тела, но тайна связывает дыхание, взгляды, молчание между словами.
Девочки, что раньше чаще спорили, чем соглашались, наконец научились жить под одной крышей. Делили счета, ключи от офисов и ночные звонки бухгалтеров. Управляли тем, что проклинали и клялись сжечь до полного исчезновения.
А иногда, под покровом темноты, выходили в сад. Туда, где земля мягче и кусты растут гуще. Там они молча делали то, о чем не пишут в семейных хрониках: прятали высокомерие своей древней родственницы, укладывая в землю тех, кому не повезло встретиться с ее гневом. И странным образом именно не кровь, не фамилия, а тяжелая, живая тайна, держала их рядом. Крепче любых уз.