Что было тогда? — этот вопрос столько лет мучил его. Кто был виноват в смертях? Несчастный случай, злое провидение, глупость? Этот вопрос всегда был рядом, словно за спиной, нависая скорбным демоном над ним каждый раз, когда Калеб закрывал глаза. Со временем этот вопрос потускнел, запорошился реальной жизнью, теми проблемами, что нужно было решить здесь и сейчас. Но как бы он ни старался выгрести всё из памяти, оно возвращалось кошмарами, ожидало где-то там за стеной реальности. А сейчас пробралось и сюда.
Он смотрел на Хоуп, слушал, что она говорила, и не мог решиться поверить ей, словно сделав этот шаг, он навсегда отрежет себя от привычной жизни, что выстраивал столько лет. Просто признав, что в мире может быть что-то иное. Словно замерев на краю пропасти, он пытался осознать, и разумная часть вопила ему о том, что всё это ерунда, такого быть не может, и нужно свернуть этот беспочвенный разговор. А другая билась в лихорадке, потому что Калеб знал: это не газ и не чертовы наркотики…
Зависнув над этой пропастью на несколько мгновений, он делает шаг вперёд. Пусть он не мог поверить Хоуп сейчас, но говорить, что всё увиденное ей — полнейшая чушь, было жестоко. Ведь кто знает, вдруг она и правда права и все эти мифы и россказни были не совсем ложью?.